Есть популярный, хотя и ничем не подтвержденный, литературный анекдот. Якобы Скотт Фицджеральд (именно так называли его близкие) как-то мечтательно сказал своему другу Эрнесту Хемингуэю: «Все-таки богатые люди другие, они не похожи на нас». Хемингуэй лаконично срезал: «Да. У них гораздо больше денег». Вряд ли бы такой разговор состоялся в реальности: настоящий Фицджеральд прекрасно понимал, что никакой особенной глубины в богачах нет, но деньги действительно решают практически всё. Деньги и любовь — две главные темы писателя в творчестве и жизни, две темы, принесшие ему немало радости и бед.
Печальный юноша
Фицджеральд родился в Миннесоте, рос в штате Нью-Йорк, а потом снова в Миннесоте — отец семейства ездил по стране, меняя работы. Родители дали сыну хорошее образование: католические школы, престижный Принстонский университет. Скотт отлично учился, в тринадцать лет опубликовал первый рассказ, в Принстоне завел друзей на всю жизнь. Но его всегда преследовала беда — неравенство. В обществе процветающей молодежи, наследников «старых денег», будущий писатель чувствовал себя бедняком и парией.
Особенно больно финансовый вопрос ударил по Фицджеральду во время сватовства к его первой любви Джиневре Кинг, дочери банкира. Молодые люди познакомились и закрутили роман в 1915-м, когда Скотт учился в Принстоне, но как только речь зашла о замужестве, родители ответили отказом. «Бедным парням не стоит и думать о том, чтобы жениться на богатых девушках», — эти слова крепко засели в голове Скотта. Через десять лет все тот же мотив (юноша отчаянно пытается добиться любви девушки выше его по статусу) отразится в «Великом Гэтсби».
А в 1917-м Фицджеральд, потеряв надежду на счастье с Джиневрой, какое-то время был безутешен: в спешке он пишет роман «Романтический эгоист» и идет добровольцем в армию. США в тот момент вступили в Первую мировую войну, и отчаявшийся Фицджеральд собирался сложить голову где-нибудь во Франции, а после публикации книги обрести великую посмертную славу. К счастью, выдающийся план не сработал: во-первых, слишком сырой роман никто не опубликовал, во-вторых, до залитой кровью Европы Фицджеральд так и не доехал — его переводили из одного тренировочного лагеря в другой, а потом война закончилась. Пришлось жить дальше.
Тогда жизнь, вероятно, казалась Скотту замкнутым кругом, полным препятствий: он снова знакомится с прекрасной молодой девушкой (Зельдой Сейр), снова влюбляется, она снова не ровня ему, и расторгает помолвку, когда понимает, что он не может ее обеспечить. Все это время он выбивается из сил, работая в рекламе и упрямо пытаясь опубликовать книгу. Не получалось ничего, счет отказов перевалил за сотню; Фицджеральд уже думал о суициде, но предпринял последнюю попытку прорваться — вернулся в Миннесоту, заперся в комнате, переписал «Романтического эгоиста» в новый роман и снова отправил в издательство. Наконец-то успех — «По эту сторону рая», как теперь называлась книга, вышла в 1920-м и продалась серьезным тиражом. Фицджеральд обрел славу, Зельда вернулась к нему, журналы с удовольствием принялись печатать его рассказы — хэппи-энд, американская история успеха? На самом деле все только начиналось.
Век джаза
«По эту сторону рая», живой и бодрый, но довольно хаотичный роман о талантливом и тщеславном студенте Эмори Блейне, Фицджеральд во многом писал с себя: в двух возлюбленных главного героя легко прочитываются Джиневра и Зельда, есть и Принстон, и попытка уйти на войну, и юношеские метания. Книгу вдохновил опыт поздних 1910-х, но описывая молодежные буйства, Фицджеральд предвосхитил новую эпоху — ревущие двадцатые, они же век джаза.
Что это было за время? Период между окончанием Первой мировой (1918-й) и началом Великой депрессии (1929-й), когда Европа восстанавливалась из руин войны и, сама того не зная, готовилась к новой, — но это происходило далеко за океаном, а в Штатах, где жил Фицджеральд, стремительно росла экономика, все больше раскрепощались нравы, гремели в ритме джаза невероятные вечеринки. Дела Фицджеральда в начале 1920-х шли в гору: рассказы приносили неплохие деньги. Вместе с уже женой Зельдой они быстро стали привычными героями скандальной хроники — то их выгоняли из отеля за пьяные выходки, то задерживали за то, что катались на крыше такси.
За всем этим скрывалось что-то более мрачное, чем обычный молодой угар: подспудно чувствуя глубокое отчаяние и в себе, и в Зельде, Фицджеральд пишет второй роман «Прекрасные и проклятые» (1922), где живописует бесконечный праздник, через который проходит молодая пара, — но по их отношениям ползет трещина, а за углом поджидают невеселые перспективы. Как раз в те годы по-настоящему углубилась проблема, которая впоследствии разрушит писателя и поспособствует ранней смерти. Он все больше и больше пил.
Деньги, Зельда, «Гэтсби»
Первые два романа Фицджеральда сделали ему имя, но деньги приносили рассказы для толстых журналов. Какие-то из них не уступают в мастерстве романам (как, например, «Зимние мечты», своего рода черновик для «Гэтсби»), но многие писались на скорую руку, чтобы заработать. Фицджеральд к тому времени уже прорвался к вершинам, на которые прежде смотрел с завистью, и не собирался падать вниз. Он писал все больше рассказов, не заботясь о качестве, но чувствовал, что производство очередных поделок отнимает все силы. «Чем больше я получаю за свою дрянь, тем сложнее заставить себя работать», — жаловался Фицджеральд редактору. Но продолжал писать, в том числе и поденщину, деваться было некуда.
В семье к тому моменту уже намечались проблемы. Несмотря на рождение в 1921-м дочери Скотти, брак Скотта и Зельды трещал по швам, оба допускали интрижки на стороне. В такой атмосфере Фицджеральды едут в Европу, живут в Италии и Франции — и там Фицджеральд пишет «Великого Гэтсби», печальную историю о любви, одержимом желании вернуть прошлое — и о том, как мужчина не может добиться любви богатой женщины (старый сюжет все не давал покоя). Впоследствии, уже после смерти Фицджеральда, этот роман заслуженно получит статус классики XX века, а в 1925-м он был принят довольно прохладно — по крайней мере, продажи оставляли желать лучшего.
Крушение
Следующие пять лет выдались тяжелыми: попытки Фицджеральда закрепиться в Голливуде и зарабатывать на сценариях не увенчались успехом, они с женой изменяли друг другу, перемещаясь между Европой и Штатами, а в 1929-м изможденная несчастливым браком и не самым здоровым образом жизни Зельда чуть не убила себя, Скотта и дочь, выкрутив руль машины во время поездки в горах. Врачи диагностировали у нее шизофрению (скорее всего, ошибочно), в 1930-х она все больше времени проводила в психиатрических клиниках. Исследователи расходятся во мнении, какую роль здесь играл сам Фицджеральд — мужа, искренне заботящегося о жене, или тирана, который довел Зельду до психического срыва своими выходками, а потом держал подальше от себя.
Так или иначе, эта история тоже дала материал для творчества. Четвертый и последний оконченный роман Фицджеральда «Ночь нежна» (1934) рассказывает о богатой семейной паре американцев, живущих в Европе: жена психически нестабильна, но и муж, не в силах выдержать бремя испытаний, постепенно теряет равновесие. Здесь и романы на стороне, и тоска по утраченной молодости, и ощущение, что время уходит, уже ушло — все то, что постепенно уничтожало и автора романа. «Ночь» вышла в 1930-х, когда век джаза подошел к концу, началась Великая депрессия. Фицджеральда считали устаревшим, толком не вчитывались в его четвертый роман, а один критик назвал его «пустым упражнением в жалости к самому себе».
Доходы падали, новые попытки закрепиться в киноиндустрии ни к чему не привели. Фицджеральд, как мог, боролся и с алкоголизмом, и с репутацией застрявшего в прошлом прожигателя жизни — он писал новые рассказы и эссе, в том числе горькое автобиографическое «Крушение» 1936-го года, констатировавшее: жизнь разбилась, как тарелка, и собрать ее почти невозможно. А в другом эссе, «У писателя в доме» он так характеризует литературный труд: «Богом проклятое ремесло, состоящее из сидения за столом дни напролет, бессонных ночей и бесконечной неудовлетворенности» — и тут же признается, что «никогда не выбрал бы ничего иного». Сдаваться Фицджеральд, несмотря на все беды, не планировал. К концу 1930-х он бросил пить, работал над пятым романом «Последний магнат», вдохновленным годами в Голливуде, — в нем, потеряв жену, могущественный продюсер обретает шанс на новую любовь. Роман остался неоконченным: в 1940 году писатель умер от сердечного приступа. Тарелка разлетелась окончательно.
Наследие
Перемены к лучшему, на которые Скотт Фицджеральд, безусловно, надеялся, все-таки пришли, но уже после его смерти. Во второй половинe XX века «Гэтсби», а вслед за ним и остальное творчество Фицджеральда, просочились в литературный канон, закрепились в нем и уходить не собираются. Гремят постановки и экранизации (последняя, эклектичный и обаятельный фильм База Лурмана с Леонардо ди Каприо и Кэри Маллиган, выходила в 2013-м). Писатели вдохновляются книгами Фицджеральда и спустя сто лет — примером могут служить «Храмы веселья» Кейт Аткинсон, остросюжетный британский детектив в эстетике 1920-х, вышедший в 2020-х. В чем же причина такого долголетия книг, намного переживших автора?
Возможно, в том, что элегантность письма Фицджеральда под стать блеску того краткого, жестокого и прекрасного времени, певцом которого он стал. И в то же время его проза — начиная с финальных страниц «По эту сторону рая» и заканчивая неоконченным «Последним магнатом» и эссе — универсальна, поскольку с искренностью и болью говорит о человеческой природе, неизменной во все времена. Ведь:
Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда — завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки... И в одно прекрасное утро... Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.
Читайте также:
