Топ-10 книг о моде

Мы знаем Марию-Антуанетту как последнюю королеву старой Франции и одну из самых противоречивых икон стиля, но в свое время она прибыла в страну совсем юной эрцгерцогиней. Ее судьба была решена за нее: укрепить союз между Францией и Австрией, подчиниться версальскому этикету и стать матерью будущих наследников. Отстраненная от реальной власти и запертая в мире абсурдных придворных ритуалов, она нашла собственный язык свободы там, где ей еще было позволено выбирать — в одежде, прическах, манере держаться и окружении.

Фэшн-журналистка Сильви Ле Бра-Шово воссоздает характер, эмоции, быт и гардероб Марии-Антуанетты, рисуя ее портрет как женщины, для которой мода стала способом сопротивляться жестким правилам Версаля и одновременно создать новый образ королевской власти. Ее головокружительные прически, роскошные наряды, простые белые платья, которые королева носила в Малом Трианоне, и скандальные отступления от протокола сначала сделали ее законодательницей вкуса для всей Европы, а затем превратились в повод для ненависти, слухов и политических обвинений.

Следуя за изменениями гардероба Марии-Антуанетты от Вены до Версаля и от Трианона до гильотины, можно понять, как «маленькая» история платьев тесно переплетена с «большой» историей Франции — в по-настоящему королевском подарочном издании с красочными иллюстрациями, показывающими детали ее нарядов во всем великолепии.

Мария-Антуанетта была не единственной, чья жизнь изменилась под колесом Французской революции. Три женщины осмелились бросить вызов модным законам прошлого в навсегда преобразившемся мире: будущая императрица Жозефина Бонапарт; самая красивая женщина Франции Тереза Тальен, пережившая тюрьму времен Террора; и Жюльетта Рекамье, легендарная хозяйка литературного салона и муза интеллектуалов. Это была модная революция внутри революции политической, а отказ от корсетов и нижних юбок стал отголоском падения монархии, отмены рабства и борьбы за права женщин.

Тереза вышла из тюрьмы без титула, денег и прежней защиты, но именно из своего унижения создала образ новой парижской героини. Жозефина научилась использовать стиль как социальный капитал и путь к власти. Жюльетта сделала минимализм, белизну и античную простоту знаком вкуса, интеллекта и независимости. Основываясь на уникальных архивных материалах, которые более 200 лет оставались неизвестными, историк искусств Энн Игонне рассказывает историю трех «граций», которые сумели превратить личные испытания в источник влияния, а моду — в язык новой эпохи.

Карманы кажутся такой естественной частью одежды, что мы замечаем их, только когда они подводят: телефон некуда положить, кошелек приходится держать в руках, а некоторые и вовсе оказываются исключительно декоративными. Именно с этой простой, почти бытовой тревоги Ханна Карлсон начинает большое исследование о том, как маленькая деталь гардероба веками определяла свободу движения, чувство защищенности и возможность распоряжаться собственным пространством. Стоит только присмотреться, и вот карман уже оказывается ключом к социальной истории, гендерным отношениям и материальной культуре, а еще — способом быть готовым к миру.

Почему у мужчины в костюме могло быть два десятка карманов, а у женщины — ни одного настоящего? Почему женская одежда так часто предлагает сумочку вместо встроенной независимости? И как через дизайн проявляются власть, контроль, привычки и представления о том, кому что «положено» иметь при себе? Богато иллюстрированное издание большого формата рассказывает не только о прошлом карманов, но и об их будущем, размышляя, понадобятся ли они нам вообще в мире носимых электронных технологий или станут лишь еще более важными в повседневной жизни.

Парадоксально, но в истории моды власть часто принадлежала мужчинам: они владели компаниями, открывали магазины, подписывали контракты и оставляли свои имена на фасадах. Построенные ими нью-йоркские универмаги начала XX века были настоящими городами желаний: здесь можно было приобрести платье или экзотических зверей, отправить телеграмму, спланировать свадьбу или даже похороны, оставить ребенка в яслях, заглянуть к парикмахеру, увидеть в витринах работы Сальвадора Дали — и все это за один день! Но главное — это было пространство, где женщинам была доступна редкая свобода, покупательницы могли появляться без сопровождения, а за сиянием витрин право на карьеру отвоевывала целая армия работниц — продавщиц, бухгалтерш, копирайтеров, закупщиц, стилисток и даже управляющих.

Журналистка Джули Сэтоу рассказывает о трех женщинах, которые в 1920–1960-е годы изменили американскую моду и саму культуру потребления. Это были Гортенс Одлам, которая возглавила Bonwit Teller в годы Великой депрессии и спасла универмаг от краха несмотря на то, что не работала до этого ни дня; Дороти Шейвер, которая стала одной из самых влиятельных бизнес-леди Америки и помогла модной индустрии США перестать жить в тени Парижа в сороковые; и Джеральдина Штутц, превратившая Henri Bendel в символ дерзкого вкуса, нового гламура и энергии 1960-х. Именно они меняли правила власти и успеха, а еще — вдохновили миллионы женщин найти свое призвание за пределами роли домохозяйки.

В 1947 году Кристиан Диор представил New Look, и мир, только начинавший приходить в себя после войны, снова поверил в роскошь, силуэт и мечту о красоте. Узкая талия, пышная юбка, мягкая линия плеч: этот образ стал символом новой эпохи, в которой женственность обрела театральность, изящество и почти архитектурную выразительность.

История Дома Dior — это история непрерывного преображения. От первых эскизов самого Кристиана Диора до коллекций Марии Грации Кьюри, от знаменитых ароматов до образов для кино, от парижских ателье до мирового культурного влияния, — Дом прошел долгий путь от XX века к веку XXI, неизменно сохраняя верность собственному языку красоты. В его авторизованной биографии, созданной при непосредственном участии специалистов Dior, эксперт моды Катрин Ормё приглашает пройти его и читателю, открывая архивные папки с эскизами, приглашениями на показы, деталями легендарных флаконов духов, редкими фотографиями и эксклюзивными материалами, к которым можно буквально прикоснуться руками через более чем 300 иллюстраций, факсимиле, а также вкладки и интерактивные элементы.

Chanel — один из самых известных люксовых брендов в мире и вместе с тем один из самых загадочных. Габриэль Шанель создала собственную вселенную — сдержанную и дерзкую, аскетичную и чувственную, мгновенно узнаваемую и до сих пор полную тайн. Маленькое черное платье, твидовый костюм, сумочка 2.55, двухцветные туфли, аромат N°5, камелия, жемчуг, величественный лев, стеганый ромб, позолоченная цепочка, переплетенные буквы C: в каждой из этих деталей прячется не только история Дома, но и личная мифология самой Мадемуазель.

Катрин Ормё показывает Chanel как Дом парадоксов. Простота здесь становится роскошью, строгость — вызовом, а функциональность — высшей формой элегантности. От шляпок на улице Камбон до N°5, от барочных украшений до ремесленных ателье Métiers d’Art, от Мадемуазель Шанель до Карла Лагерфельда и Виржини Виар, она бережно прослеживает, как личный стиль превратился в культурный миф, а миф продолжил жить, эволюционировать и снова диктовать моду. Как и «Dior навсегда», эта авторизованная биография Дома Chanel — завораживающий полноцветный архив эксклюзивных материалов от ранних фотографий Мадемуазель до рекламных кампаний, ювелирных коллекций, подиумных образов и деталей невероятного мастерства, а также ранее не публиковавшихся документов, демонстрирующих разные грани, ценности и философские воззрения империи моды — между прошлым, настоящим и будущим.

В мире высокой моды Баленсиага был фигурой почти невозможной: король без трона, гений без публичного лица, человек, которого пытались рассмотреть сквозь бархатную занавеску. Он мог не выйти на поклон после триумфального показа, распороть уже готовое платье из-за едва заметного изъяна и годами строить репутацию лишь на безупречном крое, тишине и дисциплине. Баленсиага одевал королев, звезд и самых влиятельных женщин эпохи, но сам оставался в стороне, будто его интересовала не слава, а только момент, когда ткань наконец подчиняется замыслу.

Мария Фернандес-Миранда приближается к самому закрытому кутюрье XX века через восемь поворотных мгновений в настоящем журналистском расследовании. Рыбацкая Гетария, первое платье для маркизы, встреча с Шанель, бегство в Париж, траур, овации, королевская свадьба, а затем и закрытие Дома — каждый из этих эпизодов делает более осязаемым образ Кристобаля Баленсиаги: авангардиста, отшельника и мастера, который изменил моду, почти не появляясь на ее сцене.

Шанель, Диор и Баленсиага изменили моду навсегда, но история XX и XXI веков не держится только на трех великих именах. Ее создавали десятки людей, у каждого из которых был свой миф, свой знак и свой способ разговаривать со временем: шокирующий розовый Эльзы Скиапарелли, красный Valentino, тельняшка Жан-Поля Готье, женский смокинг Ива Сен-Лорана, интеллектуальная строгость Prada, гламур Тома Форда, тревожная красота Александра Маккуина. Каждый из них оставил свой след в мировом наследии; каждому посчастливилось вовремя осознать свое предназначение. Кто-то с детства шил платья для игрушек, кто-то пришел в моду из архитектуры, преподавания, спорта или искусства, кто-то оказался в нужном месте в нужный момент — рядом с панк-сценой, галереей, мастерской матери, человеком, который изменил траекторию не только их жизни, но и всей современной fashion-индустрии.

Это яркая галерея характеров, случайностей и озарений 20 главных визионеров последнего века от аристократичной эксцентрики Скиапарелли до бунтарства Вивьен Вествуд, деловой чувственности Джорджо Армани и почти призрачной анонимности Мартина Маржелы. Кажется, убери из истории хотя бы одного из них — и что-то привычное исчезнет: цвет, силуэт, способ держаться или само право выглядеть иначе. Приоткрывая завесу тайны закулисья мастерских, знаменитых дефиле и того, что часто остается за кадром светской жизни, и дополняя рассказ редкими архивными кадрами и волнующими воспоминаниями великих кутюрье, модный эксперт Мария Луиза Тагариелло напоминает: одежда становится модой только тогда, когда за ней стоит человек, способный изменить правила игры.

История любит помнить громкие имена, но за каждым революционным нарядом стоит и труд тех, кто сделал его возможным. Мода начинается с идеи в голове кутюрье, но создается руками закройщиц, мастериц, вышивальщиц и помощников ателье: на манекене, во время бесконечных примерок, среди хаоса булавок, ножниц, муляжей, срочных правок и ночей перед показом, когда платье все еще упрямо сопротивляется замыслу.

Колетт Масье вошла в этот мир в четырнадцать лет — ученицей на улице Камбон, еще при Мадемуазель Шанель. Позже лишь благодаря собственному упорству она стала старшей закройщицей, той самой незаменимой фигурой, чьи руки творят волшебство, воплощая эскиз в реальность. Chanel при Карле Лагерфельде, Givenchy при Юбере де Живанши, Гальяно и Маккуине, Yves Saint Laurent, Gaultier, Hanae Mori, Nina Ricci — ей посчастливилось творить высокую моду под началом гениев второй половины XX века, и она видела их со стороны, недоступной зрителю: требовательными, вдохновляющими, капризными, нежными, жестокими, сомневающимися, смешными и невозможными.

Видела она и закат золотого века французской моды, когда после смерти Шанель и расцвета Сен-Лорана наступила эпоха LVMH, и на смену искусству пришел чистый бизнес, которому не были интересны ни наследие, ни классика — лишь сенсации и дивиденды для акционеров. Мемуары Колетт Масье — пятьдесят лет живой истории моды, как ее не расскажет никто другой. Книга дополнена фотографиями знаменитых кутюрье и атмосферными иллюстрациями, включая форзац и нахзац.

Мода может быть искусством, индустрией, спектаклем или частью большой мировой истории; можно знать все о легендарных кутюрье и модных домах, восхищаться сложностью кроя и красотой подиума, но стиль начинается только тогда, когда одежда перестает определять человека и начинает работать на того, кто ее носит.

Легендарная стилистка Бетти Гольбрайх почти полвека проработала персональным консультантом в универмаге Bergdorf Goodman, но для своих клиенток она была не столько проводником в мир моды, сколько собеседницей, наставницей и строгим, но честным голосом здравого смысла. Она умела увидеть за просьбой подобрать «что-нибудь» истинное желание перемен или снова почувствовать себя уверенно, и ее работа больше походила на тонкую настройку: убрать лишнее, найти правильную посадку, отговорить от вещи, которая громче человека, и выбрать вместо нее ту, что раскроет характер, а не будет спорить с ним. 

В ее собственной жизни было многое — брак, развод, одиночество, нервный срыв, блистательная карьера и тяжелая болезнь, и она принимала каждый вызов судьбы с гордо поднятой головой, не теряя себя. Ее книга — манифест осознанной жизни, и Бетти говорит с читательницей так, как когда-то говорила с клиентками: открыто, честно и доверительно. Мудрость Бетти — не в том, чтобы научить всех одеваться одинаково хорошо, но в том, чтобы вернуть каждому главную роль в собственном образе, ведь уверенность и самоощущение всегда остаются главными нарядами.