«Королевство»: отрывок из нового романа Ю Несбё

«Королевство»: отрывок из нового романа Ю Несбё

Осенью 2020 года выходит новая книга Ю Несбё — The Kingdom («Королевство»). Это самостоятельное произведение, не относящееся к серии детективов о Харри Холе. Действие нового триллера разворачивается в маленьком норвежском городке. Младший из двух братьев возвращается домой, но вскоре оказывается, что он вовсе не такой ангел, каким хочет казаться. На русском языке книга выйдет осенью, а пока предлагаем прочитать отрывок из нового романа Ю Несбё.

Я сперва услышал его и лишь потом увидел.
Карл вернулся. Не  знаю,  почему я вспомнил Дога, с тех пор двадцать лет прошло, но, возможно, я заподозрил, что внезапным возвращением Карла я обязан  тому же, что и в тот раз. Что и всегда. Хочет, чтобы старший братец помог ему. Я стоял во дворе, поглядывая на часы. Половина третьего. Он прислал мне сообщение, и этим ограничился, сказал, что подъедет к двум. Однако мой младший братишка всегда  был  оптимистом и  обещал чуть больше, чем делал.  Я обвел взглядом окрестности. Те, что не заволокло туманом. Горный  склон  по другую сторону долины словно высовывался из серого моря. Деревья  там, наверху, уже становились по-осеннему красноватыми. Небо  надо  мной  было  синим и ясным,  как взгляд невинной девушки. Воздух  чистый  и  вкусный, и если я резко вдыхал его, то в легких покалывало. Казалось, будто, кроме меня, в мире никого  нет и целый  мир в моем  распоряжении. Хотя,  скорее, не вот прямо  весь мир, а гора Арарат и ферма  на ней. Порой  туристы поднимаются по извилистой дороге  из деревни,  чтобы  посмотреть,  какой отсюда открывается вид, и тогда они рано или поздно оказываются у меня во дворе. И часто спрашивают, сажаю ли я что-нибудь в огороде. Придурки называют мою ферму  огородом, потому что, видать, думают, что настоящая ферма — это такая, как в долинах, с огромными полями, амбарами-переростками и здоровенными, бросающимися в глаза домами. Они не представляют, во что буря в горах способна превратить излишне высокую крышу или чего стоит протопить просторное помещение, когда за окном минус тридцать и ветер. Они не соображают, чем возделываемая земля  отличается от пастбища, не знают, что высокогорная ферма — это прежде всего пастбище для скота, настоящее пустынное королевство, намного более привольное, чем золотые от зерновых  поля  — предмет  тщеславной гордости  низинных фермеров.

Источник: shutterstock.com

Я пятнадцать лет жил тут один, но теперь моему одиночеству, получается, пришел конец. Внизу, в тумане, заревел  восьмицилиндровый двигатель — довольно близко, значит,  они уже проехали Японский поворот в середине дороги. Водитель давил на газ, потом резко сбавлял ход, поворачивал на следующий виток серпантина и снова давил  на газ. Ближе и ближе.  Было  очевидно,  что с этими поворотами он знаком. А сейчас, вслушиваясь в шум мотора, в глубокие вздохи, когда водитель газовал,  низкое бурчание,  свойственное лишь «кадиллакам», я узнавал  «девиль». Такой  же, как  та здоровенная отцовская колымага. Ну, ясное дело.

Наконец из-за Козьего поворота показалась сердитая решетчатая морда «девиля». Черный, но модель поновее, по моим  прикидкам, года 1985-го.  А звук,  ты глянь,  такой же.

Машина остановилась около меня, и стекло возле водительского сиденья опустилось. Я надеялся, что мне удалось  не подать  виду, но сердце мое взволнованно отштамповывало ритм. Сколько за эти годы отправили мы друг дружке писем, эсэмэсок и имейлов? Сколько раз перезванивались? Немного. И тем не менее ни единого дня не проходило, чтобы я не думал о Карле. Так и есть. Но лучше  уж  тосковать по  нему, чем разгребать Карловы проблемы. Он постарел — это первое, что бросилось мне в глаза.

— Прошу  прощения, господин  хороший,  это  ферма знаменитых братьев  Опгард?

И он широко  улыбнулся. Улыбнулся своей доброй, неотразимой улыбкой, которая словно  стерла с его лица все эти годы, а календарь перелистнулся на пятнадцать лет  назад. Вот  только  взгляд был  каким-то выжидающим, как будто Карл проверял, стоит ли заходить в воду. Мне улыбаться не хотелось. Пока еще рано. Но удержаться не получилось.

Дверца распахнулась. Он раскинул руки и принял меня в свои объятия. Что-то подсказывало мне, что надо бы наоборот — это я, старший брат, должен распахнуть объятия тому, кто вернулся в родовое гнездо. Однако по пути наши с Карлом роли утратили ясность. Он вырос крупнее меня — и телом, и как личность, — по крайней мере, когда мы оказывались в компании других людей, тон задавал Карл. Я прикрыл глаза, вздрогнул и втянул носом воздух, запах осени, «кадиллака» и моего младшего  братишки. От него пахло, как это называется, мужским парфюмом.

Пассажирская дверца открылась. Карл  выпустил меня  из объятий и, обойдя  длинный капот, подвел меня к девушке, вставшей лицом к долине.

— Здесь  очень красиво,  — проговорила она.

Фигурка маленькая и щуплая, зато голос низкий. Говорила  она с акцентом и с интонацией ошиблась, ну хоть по-норвежски, и то ладно. Интересно, не по пути ли сюда она эту фразу  отрепетировала — решила небось, что непременно ее произнесет, даже если думать  будет иначе. Потом она повернулась ко мне и улыбнулась. Первое, что я увидел,  — это белое лицо. Не бледное, а белое, как снег, который отражает свет, так что контуры разглядеть сложновато. Второе — это веко. Веко на одном глазу было опущено, точно штора, как будто девушка  наполовину спала. Но другая половина казалась вполне себе бодрой. Из-под коротенькой огненно-рыжей челки на меня смотрел живой карий глаз. На девушке было простое черное пальто, даже не приталенное, да и под пальто  никаких  особых форм не угадывалось. Из-под него выглядывал высокий воротник черного свитера. Если особо не вглядываться, то ни дать ни взять парнишка, сфотографированный на черно-белую пленку, только волосы потом раскрасили. Женщин себе Карл выбирал тщательно, поэтому я, честно сказать, слегка удивился. Не то чтобы она уродина была, нет, вполне себе миленькая, но красивой бабенкой, как у нас тут говорят, ее не назовешь. Она по-прежнему улыбалась, зубы на фоне кожи выделялись не очень, потому  что тоже были белые. Карл у нас тоже белозубый, всегда такой был, в отличие от меня. Он еще все юморил, мол, это потому, что он улыбчивый, вот зубы на солнце и выгорели. Может,  эти двое и выбрали друг дружку благодаря зубам? Да и вообще они похожи были.  Правда, Карл  высокий и плотно сбитый, однако сходство я сразу углядел. В обоих было нечто — как там это  называется — жизнеутверждающее. Нечто  радостное, будто они жаждут видеть в окружающих и в самих себе только самое лучшее. Впрочем, чего это я разошелся, я же даже не знаком с этой девчонкой-то.

Источник: pexels.com

— Это... — начал Карл.

— Шеннон Аллейн,  — прозвучал альт, и она протянула мне руку, такую крошечную, прямо  как куриная лапка.

— Опгард,  — гордо добавил Карл.

Шеннон Аллейн Опгард сжимала мою руку дольше, чем мне того хотелось. В этом я тоже узнал Карла. Некоторые желают нравиться другим.

— Джетлаг? — спросил я и сразу же пожалел, почувствовав себя идиотом. Не потому что я не знаю, что такое джетлаг, просто Карлу-то известно, что я в других часовых поясах сроду не бывал, поэтому ответ для меня все равно прозвучит бессмысленно.

Карл покачал головой:

— Мы  два  дня  назад  приземлились. Машину ждали — она паромом  пришла.

Я кивнул и взглянул на номера. MC. Монако. Экзотика, но не настолько, чтобы просить его отдать мне номерной знак, когда Карл решит перерегистрировать машину. На заправке, у меня  в кабинете,  висят  старые  автомобильные номера Французской Экваториальной Африки, Бирмы, Басутоленда, Британского Гондураса и Джохора. Не комар чихнул.

Шеннон перевела взгляд с Карла на меня и снова на Карла.  Улыбнулась. Уж не знаю чему, может, ей просто приятно было, что Карл со своим старшим братом, единственным его близким родственником, смеются.  И что едва заметное напряжение исчезло. Что его — что их — с радостью  примут  в родном  доме.

— Покажешь Шеннон дом,  пока  я  чемоданы  вытащу?  — спросил Карл и открыл, как папа  называл  его, задок.

— Пока  вытаскиваешь, как раз весь дом и покажу,  — пробормотал я, и Шеннон зашагала следом.

Мы  обогнули дом  с  северной стороны   и  подошли к главному входу. Честно говоря, не знаю, почему  папа не сделал дверь со стороны двора и дороги. Может, потому, что любил каждое  утро смотреть на наши пастбища. Или потому, что лучше уж солнечной пусть будет кухня, а не коридор. Мы перешагнули через порог, и я открыл первую из трех дверей в коридоре.



Самое интересное

«Муми-дом, муми-дол»

Эссе Туве Янссон впервые на русском!

23.11.2020
46
18+
© 2008 – 2020 ООО «Издательская Группа Азбука-Аттикус»
Разработано в AIR Production