1. Первое собрание столичных литераторов прошло всего спустя три часа после речи Молотова по радио
На трибуне — глава Союза Александр Фадеев.
«Многие из вас будут сражаться с оружием в руках, многие будут сражаться пером. От нас, передового отряда советской интеллигенции, требуется сейчас колоссальная работа, — утверждает Александр Александрович. — Больше, чем когда либо, нужна сейчас единая воля».
Фадеева сменяют коллеги — писатели, а затем и стихотворцы, включая поэта Иосифа Уткина.
«Враг опасен, — говорит он. — Но это тот враг, с которым мы, может быть, больше всего хотели бы сражаться».
В сентябре 1941 года в бою под Ельней Уткин получит тяжелое ранение: осколком мины ему оторвет четыре пальца правой руки. Летом 1942 года поэт возвращается в строй, на Брянский фронт, в качестве спецкора Совинформбюро, газет «Правда» и «Известия». Тринадцатого ноября 1944 года, возвращаясь с задания из партизанского соединения, Иосиф Павлович погибнет в авиационной катастрофе. Его самолет упадет недалеко от Москвы. В руках поэта найдут томик стихов Лермонтова.
2. Гитлер лично распорядился поймать и повесить Эренбурга
Хоть и «забракованный» для военной службы еще со времен Первой мировой, когда его не взяли добровольцем, Илья Эренбург тем не менее считал, что на войне «решается судьба литературы и искусства так же, как и будущее всего человечества». В 1941 он активно призывает коллег по писательскому цеху в газеты и сам работает много и без устали, пишет почти ежедневно, изучает письма фронтовиков. Самого его на фронт пускают неохотно, — уж слишком он ценен в редакции, — но все же он вместе с Ортенбергом едет и туда, беседует с солдатами, посещает места сражений, ходит по пепелищам, и статьи его затем вырезаются из газет, читаются и перечитываются всей ротой.
Его слово быстро становится оружием — и так же быстро вызывает ответную ненависть врага. Именно Илье Эренбургу и Константину Симонову принадлежит авторство лозунга «Убей немца!» (впервые прозвучавшего в стихотворении Симонова «Убей его!»).
«Его труд может быть сравнен только с трудом коллективов „Правды” или „Красной звезды”, — пишет в очерке «Эренбург» Борис Слуцкий. — Он намного выше труда всех остальных писателей наших <…> cколько молодых офицеров назвало бы себя эренбургианцами, знай они закон словообразования. Все знают, что имя вклада Эренбурга — ненависть».
3. Симфония № 7 Шостаковича писалась под авианалетами в блокадном Ленинграде
Композитор Дмитрий Шостакович тоже был признан негодным к военной службе: его отвергла медкомиссия, назначенная на второй день войны, но он не оставил ни желания сражаться, ни музыки. Он работает в Ленинградском музыкальном издательстве, пишет песни для армии, оказывается избран председателем Союза композиторов, а после начала блокады принимает непосредственное участие в концерте, все сборы от которого — более десяти тысяч рублей — были переданы в Фонд обороны.
В это же время он продолжает работу над Седьмой симфонией, позже названной «Ленинградской», — работу быструю и практически непрерывную. Он даже берет с собой нотный блокнот на крышу, когда дежурит по ночам во время авианалетов, игнорирует воздушную тревогу, наотрез отказывается эвакуироваться, пока в дело не вмешивается лично Жданов. В октябре 1941 его вместе с семьей вывозят в Куйбышев; там же состоится и премьера Седьмой симфонии — уже 5 марта 1942, в исполнении оркестра Государственного академического Большого театра под управлением Самуила Самосуда.
4. ... а для ее исполнения в самом Ленинграде оркестр пришлось собирать заново
Партитуру Седьмой симфонии доставили в Ленинград на самолете, но для ее исполнения требовалось около ста музыкантов — число немыслимое в осажденном городе. Единственный находившийся тогда в Ленинграде симфонический оркестр под руководством дирижера Карла Элиасберга к тому времени потерял 27 оркестрантов, и музыкантов нужных специальностей нашли на фронте, в частях Красной армии, в Военно-Морском Флоте. Их временно освободили от военных обязанностей, и они поступили в распоряжение Элиасберга.
Ленинградская премьера Седьмой прошла 9 августа 1942 года, в тот самый день, когда, по планам немецкого командования, гитлеровские войска должны были взять Ленинград.
5. Некрасов начал писать, чтобы разработать руку после ранения
Сталинград явился не только местом силы, переломившим ход войны, но и местом рождения нового направления в отечественной литературе, которое позже назовут «лейтенантской прозой». В отличие от профессиональных литераторов, ее представители — Евгений Носов, Григорий Бакланов, Виктор Курочкин, Владимир Богомолов, Виктор Астафьев и другие, — были в первую очередь солдаты и офицеры, и лишь потом писатели. Был среди них и Виктор Некрасов — сценограф Ростовского драмтеатра, практически сразу после начала войны ушедший добровольцем на фронт.
До февраля 1942 года Некрасов служит в запасном саперном батальоне, который дислоцируется под Сталинградом, а затем воюет на Юго-Западном и после на Сталинградском фронте. Некрасову повезло: он не был ранен вплоть до последних боев за высоту, когда пуля попала ему в левую руку. Позже он получит еще два ранения — последний раз в августе 1944 года, когда шли бои за польский город Люблин. Пуля перебивает кость правой руки. Врачи спасают руку, но о возвращении на фронт не может быть и речи; они советуют Некрасову разминать руку, чтобы ее функции полностью восстановились. Тогда он начал записывать свои фронтовые воспоминания, зарисовки, случаи — словом, все то, что позднее превратилось в повесть «В окопах Сталинграда».
