Виктория Токарева. Встреча с любимым писателем

9 сентября в 16:00 на ВДНХ, в павильоне № 75, во время Московской международной книжной выставки-ярмарки на стенде «ЧИТАЙ-ГОРОД» (D7-E8) Виктория Токарева встретится с читателями.

Она расскажет про новые произведения, над которыми работает, ответит на вопросы и подпишет экземпляры книг.

«Виктория Токарева – большой и настоящий русский писатель, со своим языком и кругом тем, с редкой точностью мысли и формулировки, с настоящим интересом к собственным читателям». Дмитрий Быков

«Я могла бы и не распознать свои литературные способности. Работала бы учительницей пения: вахадили гу-си… И так всю жизнь. Мое предназначение умирало бы во мне. Я ходила бы нервная и несчастная. Но я избежала этой участи. Я всегда занималась тем, что мне интересно. Это счастье. Я выиграла свою жизнь».

«Я училась в школе № 104. В Ленинграде. Выборгская сторона. Это в 1991 году новый мэр Собчак назвал город Санкт-Петербург, вернул его историческое имя. А в мое время город звали Ленинград. Я никогда не связывала название города с именем Ленина. Просто очень красивое слово, яркое и звонкое — Ленинград. Я училась средне, на крепкое три, по поведению четыре. В нашем классе были две отличницы: Люся Косова и Люся Сундатова. Обе Люси хотели со мной дружить, соперничали между собой и ревновали.

Люся Сундатова даже плакала. Наша классная руководительница — хромая, с ортопедическим ботинком на правой ноге, — громко удивлялась этому треугольнику. Она считала отличниц кем-то вроде генералов, а меня, троечницу, — низшим чином, типа солдата. И как могут генералы дружить с солдатом и даже бороться за первенство…

Сейчас я догадываюсь: со мной было интересно. Я была веселая и очень хорошо звучала. Я могла пересказать прочитанную книгу, и все слушали разинув рот. Видимо, литературное предназначение уже тогда формировалось в моих глубинах.

Люся Косова жила очень бедно. У нее было одно-единственное платье — школьная форма. Она носила ее каждый день, а когда был праздник — стирала и гладила.

Получался выходной наряд. Люся, где ты сейчас? Если прочитаешь эти строчки, найди меня. Я ничего не забыла. Я помню твои светлые, вьющиеся волосы и маленький рот. Люся Сундатова говорила: «Я боюсь будущего. Очень боюсь».

Нам было по пятнадцать лет. В будущем — любовь, семья, дети, — то, что у всех. И все зависело от одного человека — того, который встретится. И что это будет за человек: ясный Ромео, или печальный Демон, или эгоистичный мерзавец Печорин.

Но у Люси Сундатовой не случилось ни первого, ни второго, ни третьего. У нее открылась мания преследования, и она выбросилась из окна. Но сейчас не об этом.

В девятом классе к нам пришла новая учительница по литературе. Ее звали Вера Федоровна. Строгая и высокомерная, она никому и никогда не ставила пятерок. Вера Федоровна любила и знала литературу, и ее оскорблял наш убогий уровень пятнадцатилетних недоумков.

Веру Федоровну боялись, чувствовали в ней особую породу. Она отличалась от других педагогов. Другие — просто тетки с дипломом, вынужденные зарабатывать на жизнь. А Вера Федоровна плюс литература — как Паганини со скрипкой.

Педагогический талант так же уникален, как любой другой талант. Мы, подростки, его чувствовали и благоговели.

И вот однажды Вера Федоровна вызвала меня к доске. Надо было пересказать какой-то рассказ, заданный на дом.

Я вышла и лихо пересказала. В моем лексиконе попадалось много слов, имеющих иностранные корни, типа «прогресс», «пролонгировать», «ажиотаж», «инфернальный» и тому подобное.

Вера Федоровна не была уверена, знаю ли я значения этих слов, или повторяю как попугай. Она стала меня гонять по этим словам, требуя расшифровки.

— Пролонгировать…

— Продлить, — отвечала я.

— Прогресс…

— Движение вперед, развитие.

— Инфернальный…

— Адский, от слова «ад».

— Ажиотаж…

— Возбуждение.

Я не представляла себе, как можно пользоваться словом, не зная его смысла. Кем это

надо быть? Безмозглым зубрилой?

Я отвечала уверенно, и было ясно, что мой словарный запас практически неисчерпаем. Я знаю очень много слов, легко ими жонглирую и точно соотношу.

— Пять! — произнесла Вера Федоровна.

Класс обомлел.

Как? Отличницам четыре, а троечнице пять? Как это может быть?

А вот так. У Веры Федоровны был абсолютный слух на слово, вернее, на словесную технику, и она смогла отличить меня и выделить. И ей не мешал мой солдатский стату с.

Я и сама ошалела от такой оценки. Но я ее запомнила на всю жизнь. В пятнадцать лет мне единственной поставили пять. В меня поверили. И я тоже поверила в себя. Я, конечно, не подозревала в себе писателя, но я поняла, что могу превзойти всех. Доплыть до Турции. Надо просто войти в воду — и вперед».

Отрывок из книги Виктории Токаревой «Мои мужчины»


Источник: телеканал «Культура»




Сага о Видящих. Книги 1 и 2. Королевский убийца Жауме Кабре. Тень евнуха Голодный дом Джонатан Стрендж и мистер Норрелл